New Song of Silence: A Poet Remembers Leaving Ukraine

Words by Anastasia Afanasieva

Translation by Katie Farris and Ilya Kaminsky

Photographs by Yelena Yemchuk 

Ukrainian poet Anastasia Afanasieva was living in Kharkiv when the war broke out. After hiding in a basement for weeks, she was finally able to escape. Now a refugee, her poem speaks to the pain and resilience of the Ukrainian people.

It was evening, when we left it was evening

and snow fell into a time

when a Russian ship drowned

and dogs were tossed at us

 

We weren’t heroes or soldiers, we

run, and behind us memories stood

among bombed-out grocery stores and streets

which still had our faces

 

We were the last from our bombshelter

who dared to jump

into the car—cats, dogs, mothers

a snake wrapped into a wool blanket

we were the last who

stopped

 

listening to the whistle of bombs, stopped

falling to the floor with prayers

on a torn lip

in the half-second when a bomb is already dropped but hasn’t reached

the target

The first who stopped memorizing the noises of airplanes

distinguishing

the sound of a missile from that of a bomb

between the sound of a shattered tea-cup

and the tune of an iron wing

the difference between quiet and waiting

 

It’s evening when my story stops, we are the last

from our bomb-shelter

who did not stay to listen to explosions of air-cells 

and drove where the quiet

still breathes, with our days in a backpack, we drove

while listening to the mechanical motion

of our ideas

to the sound of blood in our veins, the sound of blood across our planet’s

memory

the sound of that which we call our day

 

tick tock

tick tock

tick tock

with every step of time, with every drop the earth

cleanses memory cleanses our need

to live on

 

as we are building a barricade inside our lungs

from the enemy’s

language which is now stained with drops of blood

language

zaraz zalyapana nashei krov’u with drops of our blood

 

now our hatred is deeper

than the bowels of the earth we 

are forgetting the language 

in which we wrote our poems

I am glad to forget yes rada zabyti to movy

that language

in which bylo napisano vse moi virshi

in which I wrote all my 

poems.

 

Goodbye mutant bear

Fascists with a soviet smile

and spine in the form of a letter Z

now you are alone

ti teper sam na sam iz soboy

eat your own tail

 

Thieves and executioners

language

will be chased to your lair

and if you eat them up

a song will be heard

the new song of quiet

which 

at what cost to our hands? I won’t say it out loud this cost

I am writing

and all my people are writing. 

Когда мы уезжали было темно

Было тихо и снежно и скользко

В это время русский корабль шёл на дно

И выли брошенные псы

 

Мы не были ни героями ни десантом,

Мы оставляли за спиной всю свою память

Мы видели разбитые магазины и улицы

Которые были нами

 

Мы были последними из нашего подвала

Кто решился на этот рывок

Мы ехали – кошки, собаки, мамы,

Удав, завёрнутый в покрывало,

Мы были последними, кто

Наконец-то смог

 

Перестать слушать свисты падающих бомб

Перестать падать на пол читая Отче наш

В те пару секунд, когда бомба уже сброшена, но ещё не попала в цель

И выдыхать после огромного взрыва

Что это, где это, где это на этот раз было

Перестать учиться отличать вылеты от прилетов

Грады от смерчей, ракеты от самолетов,

Звук вылетающих стёкол от чашки, неудачно поставленной мимо стола

И звук закипающего электрочайника от гула ночного железного крыла

И тишину отличать от ожидания чего-то большего

 

Мой рассказ сбился.

Мы были последними из нашего подвала,

Кто больше не мог оставаться слушать

Разрывы воздуха, справа и слева,

Ближе и дальше, где бы ни накрывало

 

Мы уехали туда, где тихо, вместив свою жизнь в небольшой рюкзак

В этом месте мы можем слышать

Движение собственных мыслей,

Течение крови по собственным жилам,

Течение крови по нашей земле,

По нашей памяти,

По тому, что мы называли всей нашей жизнью

 

Тик так

Тик так

Тик так

С каждым шагом времени

С каждой его каплей

Очищается наша земля

Очищается наша память

Очищается наша воля

 

І ми будуємо внутрішні огорожі

Від всього ворожого

Навіть від мови, якою розмовляли раніше,

Але яка зараз заляпана нашою кров‘ю

 

Наша ненавість глибша ніж недра землі

Ніж сама довга пам’ять

Вона така глибока

Що я назавжди рада забути ту мову

якою було написано всі мої вірші

Прощавай,

Ведмедик-мутанте, фашист із совковою мордою,

Із хребтом у формі букви Z.

Ти тепер сам на сам із собою

Ти жреш сам себе з боку свого ж хвоста

 

А ми женемо твоїх вороватих палачів

До твоєї берлоги

І коли ти сожреш останнього

Ми заспіваємо пісню

Нову пісню тиші

Яку ми пишемо зараз

Ціною яку неможливо промовити

Photographer Yelena Yemchuk was born and raised in Kyiv, Ukraine, immigrating to the U.S. in 1981, when she was eleven. At that time, leaving was going beyond the “Iron Curtain,” meaning she and her family could never return to their homeland. After a decade, once Ukraine was finally independent, Yemchuk was able to visit. These images are part of an ode to the city of Odesa, and were taken over the course of four years beginning in 2015. Her project started as a way to document children preparing to fight a war. She was taking pictures of 16- and 17-year-olds at the Odesa Military Academy the year after Russia annexed Crimea. Soon, Yemchuk realized their lives needed more context, and she sought to capture and share the magic of Odesa.

This article first appeared in Atmos Volume 07: Prism with the headline “New Song of Silence.”


60SecondsOnEarth,AnthropoceneNow,ArtWorld,BeyondBorders,BlackFuturity,ClimateChampions,DemocracyEarth,EarthEquity,Earthscapes,EchoSphere,EarthTones,HolisticNature,Indigeneity,QueerEcology,ReFashion,RisingTides,TEKToTech,TheFrontline,TheOverview,WildLife,